# Человек из Пасифиды

Аркадий и Борис Стругацкие

Пайщики акционерного общества «Алмазная Пасифида» до сих пор ждут известий о том, что в порты Японии придут грузовые субмарины странного подводного народа. Возможно, им (пайщикам) будет интересно узнать некоторые подробности, касающиеся предыстории этой многообещающей компании, любезно предоставленные авторам настоящего рассказа одним из свидетелей ее возникновения…

## I

Тридцать первого марта барон Като устроил товарищескую вечеринку. Офицеры собрались в отдельном кабинете ресторана «Тако». Сначала чинно пили подогретое сакэ и говорили о политике, о борьбе сумо и о регби, затем, когда господин начальник отдела удалился, пожелав подчиненным хорошо провести вечер, расстегнули мундиры и заказали виски. Через полчаса стало очень шумно, воздух наполнился табачным дымом и кислым запахом маринадов. Все говорили, не слушая друг друга. Барон Като щипал официанток. Савада плясал, топчась среди низких столиков, молодежь хохотала, хлопала в ладоши и орала «доккойса!».[1] Кто-то встал и ни с того ни с сего сипло затянул императорский гимн «Кими-га ё» – его потянули за брюки и усадили на место.

В самый разгар веселья в кабинет с визгом вбежала официантка, ее преследовал рослый румяный янки в пилотке набекрень. Это был известный дебошир и весельчак Джерри – адъютант и личный переводчик командующего базой ВМС США «Шарк». Джерри обвел озадаченных таким нахальством японцев пьяными глазами и гаркнул:

– Здорово, джапы!

Тогда капитан Исида, не вставая, схватил его за ногу и сильно дернул к себе. Джерри как подкошенный обрушился прямо на блюда с закусками, а барон Като с наслаждением ударил его по глазам эфесом кортика. Американца, избитого и облепленного маринованной редькой, вышвырнули обратно в общий зал.

Контрдемарша, против ожидания, не последовало – вероятно, на этот раз Джерри развлекался без компании. Офицеры отложили кортики и пустые бутылки, выпили еще по чарке виски и стали расходиться. Капитан Исида возвращался с бароном Като. Барон покачивался, таращил глаза на яркую вечернюю луну и молчал. Только у дверей дома Исиды он вдруг запел шатающимся голосом.

Исида сочувственно похлопал его по плечу и отправился спать. Под утро ему приснился сон. Он видел этот сон уже несколько раз. Он снова «кайгун тайи», капитан-лейтенант императорского флота, и стоит в боевой рубке эсминца «Миками». Вокруг расстилается черное в багровом свете заката Коралловое море, а навстречу из призрачной мглы стремительно надвигаются три американских торпедоносца. Он уже различает азартные лица пилотов и тусклые отблески на боках торпед. «Огонь! Огонь!» – кричит он. Торпедоносцы растут, их крылья закрывают все небо. Ослепительная вспышка, удар – и он с замирающим сердцем летит куда-то в пустоту…

– Проснись же, Исида! – сердито сказал барон Като.

Исида перевернулся на спину и открыл глаза. В комнате было светло и душно. Яркое утреннее солнце проникало сквозь щели бамбуковой шторы. У изголовья сидел на корточках барон Като, жилистый, широкоплечий, с темной щеткой усов под вздернутым носом.

– Проснулся?

– Почти. – Исида потянулся за часами. – Семь часов… Почему такая спешка?

– Живо одевайся, поедем. Расскажу по дороге.

Исида не стал больше расспрашивать. Через пять минут они сбежали по лестнице в прихожую, быстро обулись и выскочили во двор. У ворот стоял новенький штабной джип. Мальчишка-шофер в каскетке с желтым якорем над козырьком включил зажигание и вопросительно оглянулся на офицеров.

– В Гонюдо, – коротко распорядился барон.

Исида откинулся на спинку сиденья.

– Где это – Гонюдо? – спросил он.

– Курортное местечко на побережье. В трех милях от Аодзи.

Джип миновал бетонные, поросшие травой стены арсенала на окраине города и понесся по прямому, мокрому от росы шоссе. Справа между холмами синело море. Исида жадно глотал свежий ветер.

– Так вот, – сказал барон Като, – кинокомпания «Ямато-фируму» снимает видовую картину «Пейзажи Японии». Вчера вечером в Гонюдо прибыли их кинооператоры.

– Выгнать, – сказал Исида. Он не любил видовых фильмов. Кроме того, его слегка мутило.

– Они получили разрешение от губернатора…

– Все равно выгнать.

– Погоди. Разрешение на съемки от японских властей у них есть. Но тут вмешались американцы. Они объявили, что не допустят возни с киноаппаратами вблизи военной базы.

– Ах вот как? – Исида снял фуражку и расстегнул воротник мундира. – Значит, вмешались американцы?

Барон Като кивнул.

– Вот именно. И какка[2] приказал мне и тебе отправиться туда и уладить дело.

– Гм… А при чем здесь мы? То есть очень приятно лишний раз натянуть нос амэ, но какое отношение имеет штаб военно-морского района к «Ямато-фируму»?

– Приказ есть приказ, – неопределенно сказал барон. Он покосился на шофера и нагнулся к уху Исиды. – За разрешение производить съемки в окрестностях оборонных объектов «Ямато-фируму» заплатила префектуре кругленькую сумму. И, говорят, кое-что перепало господину начальнику штаба нашего района. Ведь окрестности Аодзи – одно из самых красивых мест в Японии.

– Ах вот как! – Капитан Исида снова надел фуражку, опустил ремешок под подбородок и задремал.

Шоссе проходило по насыпи в полукилометре от берега. Был отлив. Море отступило, обнажив широкую полосу песчаного дна. Блестели на солнце лужи и заводи. По мелководью, высоко подоткнув полы разноцветных кимоно, бродили женщины и дети с граблями и совками – они собирали съедобные ракушки. Барон Като достал из-под сиденья полевой бинокль и попытался получше рассмотреть голые ноги молоденьких девушек. Но джип трясло, и барон увидел только прыгающие пестрые пятна. Он разочарованно опустил бинокль. В эту минуту шофер оглянулся и сказал:

– Гонюдо, господин барон.

Исида зашевелился, протер глаза кулаками и сладко, с прискуливанием зевнул.

Они миновали нарядные домики, утопающие в зелени и цветах, и выехали на пляж, где у светло-голубого павильона беспокойно колыхалась большая толпа скудно одетых курортников. Скандал, по-видимому, достиг уже критической точки. Любопытные наседали друг на друга, подпрыгивали, стараясь заглянуть через головы. Барон и Исида на ходу выскочили из джипа и остановились, прислушиваясь. Из недр толпы доносились яростные возгласы на японском и английском языках:

– Да поймите же вы…

– Я вас вышвырну отсюда со всеми вашими…

– Keep quiet, lieutenant, do keep quiet, for Lord’s sake![3]

– У нас есть разрешение от самого губернатора!

– А я вам говорю – убирайтесь!

– Keep quiet…

– Это Джерри, – сказал Исида.

Барон ухмыльнулся.

– Ничего. Он был пьян как свинья. К тому же амэ и в трезвом виде не способны отличить одного японца от другого. Пойдем.

Он врезался в толпу, бесцеремонно отодвигая плечом мужчин, обходительно похлопывая женщин по голым спинам. Исида вперевалку двигался вслед за ним, строго поглядывая по сторонам. К нему круто повернулся молодой человек в темных очках, которого барон грубо толкнул локтем в бок.

– Я и раньше не питал симпатий к господам военным… – Темные очки молодого человека негодующе блеснули. Исида старательно наступил на его босую ногу.

– Виноват, – вежливо сказал он.

Лицо в темных очках сморщилось, молодой человек тихонько взвыл и отшатнулся. Протиснувшись через толпу взволнованных девиц, барон Като и Исида вступили в круг.

В центре круга, словно петухи перед схваткой, стояли лицом к лицу маленький толстяк в белом, с наголо обритой, лоснящейся от пота головой и доблестный Джерри. Толстяк, подпрыгивая, брызгал слюной и потрясал какой-то бумагой. Джерри угрожающе нависал над ним, выпятив англо-саксонскую челюсть. Его левый глаз стыдливо прятался под огромным лиловым синяком, зато правый так и пылал сквозь упавшую на него прядь прямых волос. Рядом с Джерри, хватая его за плечо, суетился чин ВМС США с золотой «капустой» на фуражке.

– Do keep quiet, Jerry! – стонал он.

Позади толстяка теснились рослые мускулистые парни, обвешанные неуклюжими футлярами. Позади Джерри и чина ВМС, прочно уперев в песок тяжелые башмаки с гамашами, неподвижно стояли двое сержантов военной полиции. Их кулаки в белых перчатках медленно сжимались и разжимались. В стороне беспорядочной грудой валялись треноги и громоздкие аппараты.

– Мы имеем право снимать, и мы будем снимать. У меня разрешение губернатора!

– Нет, вы не будете снимать, будьте вы прокляты!

– Do keep quiet, lieutenant…

Барон Като и капитан Исида переглянулись, расправили плечи и с каменными лицами двинулись вперед. Они остановились между толстяком и Джерри, четко повернулись к американцам и одновременно отдали честь.

– Капитан третьего ранга барон Като, офицер отдела координации штаба Н-ского военно-морского района.

– Капитан-лейтенант Исида, офицер отдела координации штаба Н-ского военно-морского района.

На минуту воцарилось молчание. Джерри растерянно переводил глаза с одного на другого и облизывал пересохшие губы. Первым опомнился чин ВМС США. С трудом подбирая слова, он сказал по-японски:

– Э-э… капитан третьего ранга Колдуэлл. Э-э… Здравствуйте.

– Лейтенант Смитсон, адъютант командующего базой «Шарк», – буркнул Джерри. – Чем можем служить?

Барон Като выпятил грудь.

– Его превосходительство господин командующий Н-ским военно-морским районом передает господам американским офицерам уверения в своем доброжелательном к ним отношении и выражает глубокое сожаление по поводу имеющего здесь место недоразумения между господами американскими офицерами и съемочной группой кинокомпании «Ямато-фируму». Он изволит опасаться, что господам американским офицерам…

Вот что значит настоящий аристократ! Как он говорит, какое красноречие! Исида слушал и испытывал чувство гордости и легкой зависти. Но на личного переводчика командующего базой затейливые периоды, изобилующие непонятными ему словами и целыми фразами и оборотами из лексикона официальной переписки, произвели совсем другое впечатление. Едва барон замолк и снова отдал честь, Джерри, трясясь от негодования, рявкнул:

– Говорите коротко, что вам здесь надо?

– Э-э… – затянул капитан третьего ранга Колдуэлл.

Барон презрительно сказал:

– Мог бы быть и повежливее, сопляк…

Это был высокопробный жаргон осакских притонов, и Джерри опять не понял. В толпе послышались смешки. Джерри побагровел.

– Говорите, пожалуйста, медленнее.

Хохот усилился. Толстяк позади Исиды трясся и кашлял от смеха.

– Мы прибыли сюда, – сказал Като, тщательно выговаривая каждый слог и невозмутимо глядя на Джерри, – чтобы помочь вам уладить это недоразумение.

– Да, да, пожалуйста, – обрадованно воскликнул капитан третьего ранга, – военная база… киноаппараты… нельзя. Пожалуйста.

Барон Като повернулся к толстяку, и тот сразу перестал смеяться.

– Вы руководитель съемочной группы?

– Да. Моя фамилия – Хотта. Дзюкити Хотта.

– У вас есть разрешение губернатора?

– Да. Вот, пожалуйста.

Барон взял бумагу, пробежал ее и вернул толстяку.

– Все в порядке. Можете снимать.

– Виноват…

– Можете снимать. Я разрешаю вам снимать, понятно?

– Иди и снимай, болван. Убирайся! – прошипел Исида.

Толстяк, кланяясь и пятясь, ретировался к своим парням с футлярами, а Джерри шагнул вперед и схватил Като за плечо.

– Что вы сказали ему? – сердито спросил он.

Като осторожно освободился.

– Позволю себе заметить, что вы, господин лейтенант, обращаетесь к старшему по чину, и покорнейше прошу впредь не забываться.

– Что вы сказали ему? – повторил Джерри.

– Я разрешил ему начать съемки.

– Impossible! – ахнул капитан третьего ранга.

– Наоборот, весьма поссибуру, – ответил по-английски Като. – Позволю себе обратить ваше внимание, господа американские офицеры, на то, что Гонюдо находится за пределами территории базы «Шарк» и в пределах Н-ского морского округа. Здесь распоряжаются их превосходительства господин командующий, представителями которого мы имеем честь в данном случае быть, и господин губернатор.

# Примечания

1

Ритмичный напев (нечто вроде русского «тра-ля-ля!»).

2

Его превосходительство (яп.).

3

Спокойно, лейтенант, ради бога, спокойно! (англ.)